Сайт © Геннадия Мирошниченко

genmir2@yandex.ru или poetbrat@yandex.ru

Навигация в наших сайтах осуществляется через тематическое меню:

Общее содержание ресурсов Геннадия Мира

* Содержание Портала genmir.ru * Текущие новости

КАТАЛОГ КНИГ Геннадия Мира

Если автор не указан, то автором является Г. Мирошниченко (Г. Мир)

Каталог некоторых работ по критериальным исследованиям

Поиск


В Google

В genmir.ru

Содержание некоторых тематических блоков:

* Доска Объявлений

* Текущие новости

* Критериальное

* Содержание литературных страниц ресурсов Геннадия Мира

* Наша музыка

* Наши Конкурсы, Проекты, журналы и альманахи

* Победители наших Конкурсов

* Правила

* Мы готовы создать Вам сайт в составе нашего ресурса

Служебные страницы:

* Рассылки новостей ресурсов Геннадия Мира

* Погода и курс валют

* Пожертвования

* Ссылки

* Наши кнопки

* RSS - новости

* "Критериальность" в портале ВОЗ,

* RSS Портала ВОЗ

* Статьи Г. Мира во Всероссийский Гражданский Конгресс и Civitas

 

 

Что нам дало учение Л.Н. Толстого

Общее

Логика и познание

Высшие истины и высший прогноз

Причина непонимания друг друга

Ум Л.Н. Толстого

В чём хотел раскаяться Л.Н. Толстой

Тайна, которая не приоткрылась Л.Н. Толстому

Что строил Л.Н. Толстой

Нравственность и религия

Смысл Жизни как главная оценка

Мера Природы - источник смысла

Выбор Духовной Этики

 

Общее

Понять, что в Духовных Учениях скрыта этическая сила особого толка, оказалось для Л.Н. Толстого возможным. Однако, что эта сила является более общей относительно всех Духовных Учений, силой Духовной Этики, не религии, не обычной логики, а логики рождения[1] (с 25), он не понял.

Необходимо принять Духовную Этику как генеральную стратегию Природы в отношении Человека[2] (c/269), разработать её как Духовное Учение современности для любого человека, понять, что любая религия - это лишь часть Духовной Этики.

Гений Л.Н. Толстого лишний раз доказал нам, что, с какой бы стороны человек, ищущий вершины смысла Жизни, ни зашёл в своих поисках, он неминуемо выйдет на дорогу открытий для себя законов, принципов, правил Духовной Этики как основной стратегии Природы и Бога в отношении к Человеку.

Необходимо в связи с появлением новых знаний человечеству постоянно возвращаться к истокам, чтобы удостовериться в том, что путь, по которому человечество движется почти вслепую, всё-таки правилен.

Не ограничивать разум лишь рациональными доводами в принятой системе смыслов, которая в свою очередь основана человечеством, и хорошо понятным полем операций, как это делал Л.Н. Толстой - тем Нечто, которое уже тогда открылось человечеству через разум. Необходимо принять, что разум питается ещё и со стороны того, что философы называют Ничто, - со стороны пока непроявленного смыслового поля, которое пока для нас не имеет смысла[3], но Духовные Учения и религии несут это знание в очень широком диапазоне, а наука постоянно продвигается вглубь его в своих исследованиях.

Расширить проверку адекватности поведения людей с единственного способа, основанного на физическом опыте как главном для выживания в условиях постоянных угроз физического разрушения, то есть по физическим «плодам. Использовать колоссальный прогностический потенциал Духовной Этики, следуя которой можно очень точно предсказать конкретные и существенные последствия во многих преобразованиях.

Необходимо соединить с Духовной Этикой генеральное понятие эволюции с тем управлением со стороны Природы, которое всё больше и больше проявляется в человеческой жизни, определяя все этапы нашего развития.

Сформулировать категорию целостности Природы как самую необходимую в системе ранжирования по уровням иерархии жизненных и философских смыслов, исходя из высшей Истины знания на Земле[4] (с.35).

 

Логика и познание

Построить логику на расширительной, открытой системе смыслов как следствий работы природных критериев, а не на догматике в отношении её правил.

Вернуть в нашем сознании Природе не просто осмысленный характер поведения, но и наделить её широчайшими правами критериально-субъективного типа, атрибутом Меры Природы наравне с атрибутами Материи и Сознания Природы[5] (с. 29): правом измерять, распознавать, сравнивать, оценивать, самоорганизовывать, поддерживать целостность, самокопировать, самоосознавать, самоопределять и прочее.

С помощью критериально-системного подхода снять основное методологическое противоречие логики, состоящее в отсутствии чётких понятий (категорий) высшего философского уровня жизни, которыми мы оперируем в своих рассуждениях, таких как, истина, вера, Бог, религия, нравственность, этика, мораль и другие, из которых при помощи операций человеческой логики выводятся правила человеческой жизни.

Скорректировать общую методологию познания так, чтобы она не несла в себе роковую ошибку, ведущую человечество в тупик жизненных смыслов, к глобальному кризису[6].

В связи с этим, чтобы снять размытость, многозначность, тавтологию рассуждений, сформулировать дополнительные исходные посылки и парадигму вообще так, как сегодня способен это сделать критериальный тип сознания.

 

Высшие истины и высший прогноз

Чтобы получить истинные оценки своих доказательств, человеческой логике, кроме реалий физического мира,  необходимо признать за Духовной Этикой реальное прогностическое знание.

Необходимо принять за главное руководство Жизни для человечества, личности и общества Духовную Этику со своею доказательной силой.

Необходимо принять, что весь мир держится лишь Божьей целостностью, Глобальным Критерием Природы, а совсем не логическими доказательствами человеком частностей Природы.

Чтобы наш разум не ошибался трагически, когда он базируется лишь на логике самодостаточности, каждому человеку в своём сознании необходимо принять Закон невозможности самоопределения в себе самом, вытекающий из принципа Гёделя. Необходимо проводить анализ и синтез в широком поле критериев - от бытовых до Божественных.

Необходимо принять, что логический и кризисный тупик преодолевается, если наблюдается адекватность, с одной стороны, объекта исследования, а с другой стороны, метода исследования, что в общественной практике достигается применением методов критериально-системного знания с чётким выделением критериев.

 

Причина непонимания друг друга

Ни Л.Н. Толстой, ни служители Церкви не знали, что смыслы Жизни являются такими же следствиями работы в Природе её критериев, как и идеи, мысли, желания, различные структуры материального и виртуального миров.

Критерии в них служат оценками (мерами) и функционалами самоорганизации и оптимизации их целостности. Однако, только лишь в религиях однозначно признавался факт управления целостностью Природы за одним природным центром, за Богом.

Главный критерий любой природной структуры как вершина самоорганизующейся её настройки в процессе своей работы в ней, самоудовлетворяясь в своём движении к экстремуму[7] (с. 309), превращает эту структуру в систему, и только этот признак работы главного критерия в ней является основным признаком системности. Дерево критериев в системе, которая имеет сложную структуру подсистем, превращает её во фрактал, то есть в некую множественную структуру, подобную матрёшке в матрёшке.

Однако, логика нашего разума в принципе не имеет истинной вершины самоопределения и самоорганизации, ибо эта вершина задаётся и контролируется целостностью Природы, а разум представляет лишь инструмент доказательств положений, вытекающих из исходных в логике посылок. Исходные посылки в разных вариантах логики могут быть разные, идущие от разных критериальных вершин данной логики, и поэтому выводы разных людей различны, вплоть до противоположных.

 Чтобы договориться оперировать одной логикой всем людям, Природа и дала нам понимание своей целостности как отражения объективного существования её Глобальной Идеи, Глобального Критерия, по определению современных математических теорий ответственного за целостность Природы[8]. До этого логика людей являлась результатом изначальных главных утверждений, принятых путём договора между людьми за истинные и проверяемые в пределах того суженного материального опыта людей, который для них легко доступен.

Доказательства того, какой вариант высшей истины истинен, лежат за пределами человеческой логики. Парадокс человеческой логики заключается в том, что наша логическая вершина всегда доказывает лишь себя, правильность собственной парадигмы и той центральной идеи, которая принята за главную идею. Именно поэтому существуют и уживаются разные религии и идеологии. Их главные идеи выбраны их основателями, и вокруг них уже построены могучие логические замки.

В связи с этим как ни вспомнить Платона: лишь борьба высших идей предопределяет всю остальную борьбу: духовную, интеллектуальную, материальную, экономическую и так далее.

Л.Н. Толстой во всём блеске продемонстрировал работу гения логики. Против громадного большинства изреченных им истин невозможно возражать, если исходить из главной посылки его логики доказательств: из упрощения идейной вершины Природы.

 

Ум Л.Н. Толстого

Истины не нуждаются в доказательствах. Истинный по-латыни звучит, как verus. В истину, особенно в высшую, верят, их принимают за руководящую идею. Таковой для кого-то является вера в Бога, для кого-то - вера в Абсолют. Вера в Абсолют и вера в Бога отличаются друг от друга: первый представляется философам хорошо отлаженным механизмом Вселенной, мало общего имеющим с личностью, а второй - неясной по своим возможностям и своему влиянию Металичностью.

Работу Абсолюта для понимания можно упрощать, ибо она может быть представлена функционально, деятельность Бога совершенно непонятна, всеобща.

Очень редко обращают внимание на тот факт, что структура мышления Л.Н. Толстого всегда подчинялась критерию конечной простоты и критерию снятия любых тайн с любых человеческих отношений. Эти высшие оценки и сыграли, по мнению автора настоящей статьи, роковую роль в его жизни. Он больше оперировал доказательствами восточного типа, логико-механистичными, во многом отметая метафизику духа, которую, как это ни странно, принёс именно Иисус Христос. Странно потому, что Л.Н. Толстой формально опирался на Учения Христа. Но только на ту его часть, которая не содержала загадок.

А такой подход совершенно отметал всю притчевую, мистическую и целительскую сторону Учения Христа. Л.Н. Толстой всё-таки лукавил, когда уверял, что он больше христианин, чем священники православной церкви. Нечто подобное, но более откровенно, высказывал и Б. Рассел в своей книге «Почему я не христианин»[9].

Мятежный дух Л.Н. Толстого, о котором столько говорено и написано, его писательский ум всегда подчинялся его логическому уму, который гениально просто объяснял своей логикой всё, на что падал его взор или к чему притягивались его мысли. Смыслы жизни Толстым были сведены до крайней рациональной простоты Абсолюта, не оставившей ни малейшей щели для иррациональной бесконечной гармонии жизни человеческой души.

Вот почему он никогда не был истинно религиозным человеком, что им хорошо осознавалось и что много раз он признавал. Для него практически пустой формальностью была вера в Бога, а человеческий идеал он благодаря своему сыну Ванечке увидел в образе Иисуса Христа как человека, но никак не Бога. Он хотел построить веру на логике рассуждений. В этом и была его ошибка, которую он не смог преодолеть на протяжении всех тридцати последних лет жизни.

 

В чём хотел раскаяться Л.Н. Толстой

Наверное, многие хотят понять, в чём же хотел покаяться Толстой, что он жаждал понять с помощью старцев Оптиной Пустыни?

Служение идее простоты многих людей приводило в лоно сектантства, ибо упростить тайну Природы и Бога никак нельзя лишь её отменой. А Толстой громогласно правом некоронованного царя мира объявил об отмене тайны.

Так поступают всегда сектанты, когда либо упрощают великие тайны, либо полностью строят свою идеологию на малой части из них и потому не дают ничего нового, тем более, открытия или откровения.

Его могучий дух взбунтовался, как часто у него бывало до того, потребовав своего удовлетворения. И если раньше он находил его в утолении жажды тела и разума - в физической работе, в физической любви, в литературном творчестве, в мудрости, - то теперь своего удовлетворения требовала  его душа через его ум. Не получив желаемого, душа потерпела духовное поражение, по своему масштабу и своей жестокости сравнимое со смертью.

Толстой оказался бессилен объяснить со своих позиций идейной простоты, почему его сын Ванечка нёс столько высочайшей любви людям, сколько в человеке сам Толстой до того не подозревал? Почему ум Ванечки был подчинён совсем другой идее, нежели та, которой до того момента служил Толстой и о которой раньше он говорил с оговоркой, - идее всеобщего счастья?

Логика Толстого сломалась. Она не хотела признавать, что в мире самое важное для человека лежит вне её, его логики. Его мятежный дух, не находя разумного решения в непростом соединении духовного притяжения к своей вершине с подчинением разума этой вершине, доводил его до сознательного и психического сопротивления.

Несмотря на богатейшую фантазию, тончайший вкус и точнейшую меру, он, по-видимому, был лишён, как сейчас говорят, экстрасенсорных способностей, которые и позволяют человеку осуществить так называемый контакт с духовным миром. Он был лишён духовного чувства. И это следует признать.

Он понял, что в большей части своей жизни шёл мимо чего-то большого, огромного, что затмило его Ванечке вообще всё, что касалось человеческих мерзостей, которые он, Лев Николаевич Толстой, с таким наивысшим сладострастием описывал и которыми он, как он понял, питал свою душу.

Вот эту пустоту и грязь своей души он вдруг остро и катастрофически для себя и для своих родных осознал и ужаснулся. В сравнении с удивительным миром души своего младшего сына мир его души не верил в подобное, хотя оно и существовало рядом с ним. Жестокость ли, обделённость ли этим тонким чувством или что-то другое выжгли его сердце? Видимо, это чувство и руководило им в последние тридцать лет.

 

Тайна, которая не приоткрылась Л.Н. Толстому

Л.Н. Толстой признал, что чистота души достижима в религиозном восхождении к Богу как к всеобщей любви. Начав же разбираться в разных религиозных направлениях, он не смог принять для себя ни одного из существовавших, чтобы полностью отдаться в нём служению вершины Любви.

Он не был создан для этого, логика исследователя и художника слова его не отпускала, она была намного сильнее духовной тяги. Лишь страх перед Богом в последние годы жизни гнал его в поисках истины, затмевая любые человеческие отношения. Вот этот страх и раскаяние за свои произведения преследовали его тем больше, чем ближе он подходил к своему концу.

Самым великим Учением он признал Учение Иисуса Христа. Но он не мог подчинить себя правилам Православной Церкви, ибо в душе он навсегда оставался не только открывателем законов человеческой логики и психики, точнее, рефлексии, как следствия работы природной тайны, но и бунтарём. По большому счёту Толстой формально, в ритуалах никогда и не отходил от Православия как от религии, в среде которой он вырос и этику которой он впитал, он хотел лишь поправить его, упростив то, что считал в нём сложным, непонятным.

Толстой не принял во внимание фактов и законов Природы, кричащих нам о том, что любое упрощение явления ведёт совсем не к упрощению формы, в которой она проявляется, а к упрощению сути, то есть идейной, духовной, этической вершины, хотя форма может остаться подобной прежней. Он предложил свою этику, более понятную, более простую, но и более отдалённую от тайн мира.

Сутью религий всегда были тайны, мистика. Из мистики они и родились, ею они и поддерживаются, постоянно напоминая нам, что Жизнь возникла и продолжается совсем не благодаря нашему уму и нашей логике. Более того, мы уже поняли, что и инстинкты созданы, чтобы обслуживать в человеке именно эти высшие тайны.

Тайны созидания никогда не проявляют себя силой, они вообще незаметны, как будто их нет. Любовь Бога к нам подавляющим большинством людей не осознаётся вообще. Мы просто верим в неё, как верил в неё и Л.Н. Толстой. Слава Богу, что есть среди нас те, кто, как Ванечка Толстой, живёт ею как дышит. Нам же, простым смертным, ещё предстоит её осознать, вначале прочувствовав. Вне широкого откровенного духовного чувства нет истинной любви и веры в Бога.

Нельзя упростить Бога, как того хотел для людей и себя Толстой. Такая операция ведёт к тому, что за Бога выдаётся что-нибудь другое, но не Бог, кто-то, стоящий намного ниже по духовно-этической иерархии. И потому этот новый бог рано или поздно скатится до отрицания настоящего Бога, видя в нём конкурента своему возвеличиванию и перерастанию в абсолют. И потому он станет разрушать целостность Жизни, которую обеспечивает только лишь Сам Бог.

Значение института религий для человечества в том, что религия несёт знания о целостности Природы и Человека, о том, что целостность зависит от некоторых тайн, до понимания которых люди стали подбираться лишь сейчас через колоссальные усилия и достижения науки. Если не слушать, что говорят учёные о Боге, то современная наука нисколько не противоречит религиозным истинам, она их пока по-детски подтверждает, да и то лишь в некоторых элементарных сферах материального бытия. До познания причин духовных отношений людей ещё так далеко! Отрицать же наличие духовных истин глупо.

Упростив Учение Иисуса Христа, Л.Н. Толстой Высшую Истину, к которой он так стремился, почти выплеснул вместе с водой, за которую он её и принял. За истину он пытался выдать свою логику, которая вынуждала его отказаться от Вершины, скрывающейся за облаками. Почему же так произошло, что примирить в своей душе Истину и грехи людей оказалось не под силу даже уму и мудрости Л.Н. Толстого?

 

Что строил Л.Н. Толстой

Принято считать, что в противовес Православию Л.Н. Толстой создавал, по его словам, новую истинную религию. Однако, он признавал, что по сути предложил новую личностную этику, исходя из любви как заповеди Христа, понимаемой максимально широко как непротивление злу насилием. А истинная религия, по его замыслу, должна была вылиться из новой этики естественным образом. В этом отношении его путь был похож на метод И. Канта.

Казалось бы, разница между религией и этикой совсем небольшая, ибо в их рамках создаются свои правила поведения, направленные на объединение людей под сводами похожей вершины. Но под какой конкретно критериальной вершиной это происходит? Известно, что религия может явиться лишь частью этики, которая названа Духовной Этикой. Поэтому понятие религии должно включать в себя этическую основу. Но вопрос в том, насколько широко трактуется Духовная Этика[10](с. 301).

Л.Н. Толстым же понятие религии трактовалось весьма неопределённо: «Религия есть известное, установленное человеком отношение своей отдельной личности к бесконечному миру или началу его. Нравственность же есть всегдашнее руководство жизни, вытекающее из этого отношения»[11] (с 287).

В этой формулировке вообще отсутствует отношение личности с обществом, не упоминается Бог. Более того, система этики Л.Н. Толстого строилась на противопоставлении противоречивых отношений личности и общества[12] (с 284). Общество для сохранения своей целостности вынуждено прибегать к безнравственным деяниям, в чём он обвинял и Православную Церковь тоже. Из этого он делал вывод, что законы эволюции человеческого общества низки и противоречат нравственным законам личности. Нравственность как социальное явление в его понимании разваливалось совершенно, оно не существовало, оно могло быть лишь личностным. Защита Отечества, общества согласно его этике являлась безнравственным актом. А может ли этика быть отдельно личностной и отдельно общественной?

Общество выступало в его системе этики препятствием для правильного отношения человека с бесконечным миром. Эта неправильность в отношении человека и общества почему-то никак не трактовалась Л.Н. Толстым, как сейчас говорят, системно, с одной позиции, от одной вершины, будто общество не состоит из отдельных личностей, а отдельная личность может существовать вне общества. Вот этот крайне абсурдный факт его этики почему-то не будоражил Л.Н. Толстого.

 

Нравственность и религия

Согласно цитируемому определению религии и нравственности, которое дал Л.Н. Толстой, религией может служить вообще любое установленное человеком отношение между упоминаемыми субъектами. Однако, как мы узнаем, с кем мы это отношение установили? Может ведь так случиться, что не с самой вершиной, а с какой-либо бесовской сущность, что в жизни происходит не так уж редко.

Ведь нам представляется, а Л.Н. Толстой упоминает об этом, что в религиозном значении свои отношения личность устанавливает с тем, что она приняла за Абсолютную Истину. Иначе нет смысла вообще говорить о религии. Именно об этой тайне - тайне отношения человека и Вершины Истины - говорят религии.

Думается, что данное Л.Н. Толстым определение религии является примитивно ошибочным, ибо всеобщность религиозных связей, как известно, устанавливается не самим человеком, как выходит по Толстому, а Природой, Богом, свыше, чтобы человек не мешал Богу навязыванием Ему своей воли.

Когда говорят о нравственности, почему-то забывают, что мы привыкли к нравственности как к относительной категории, она всегда привязывается к той высшей идее, которую человек, говорящий о ней, выбрал в качестве главной опоры своих рассуждений. Поэтому то, что нравственно для общества, часто оказывается совершенно безнравственным в отношении личности. С другой стороны, нравственное со стороны Бога совсем не означает, что сейчас это понимается нравственным и для каждого человека.

Можно ли сравнивать нравственность разноуровневых субъектов, если исходить из природной иерархии смыслов, когда воля более высокого по иерархии субъекта никогда не даст перевернуть смысл так, что высшее будет оправдано снизу? Ведь смысл - это оправдание нижележащего  вышележащим.

Ставя личную свободу человека выше целостности общества и называя себя последователем Учения Иисуса Христа, Л.Н. Толстой, тем не менее, противоречит сам себе, подчёркивая слова Христа: «Учение - в отречении от личной жизни, а вы просите личной славы, личной награды»[13] (с. 139). Поэтому понимание нравственности Христом отличается от понимания Л.Н. Толстого. У Христа это служение обществу через служение Богу, принятие Бога как Глобального Критерия Природы, единственно из которого требуется исходить в своих оценках.

А у Л.Н. Толстого нравственность - служение миру без служения обществу.

К сожалению, Л.Н. Толстой не принял закон природной иерархии: какие бы противоречия ни существовали в системе, управление в ней и качество противоречивости её подсистем и её частей устанавливается лишь главным критерием. Вершина Духовной Этики «Бог есть Любовь», которую он выбрал за главную в жизни человека, высветила множество несовпадений, противоречий, вплоть до антагонистических в человеческом обществе из-за того, что его части, и отдельный человек тоже, для своей жизнедеятельности создают или выбирают свою, удобную только им корпоративную этику с такой критериальной вершиной, которая устраивает лишь их.

Так и Л.Н. Толстой, сделав заявку на Духовную Этику, фактически попытался решить проблему её создания за счёт части её, в которой её вершина лишь на словах была продекларирована им совпадающей с Вершиной Этики Иисуса Христа, а на самом деле лежала в плоскости желания Человека видеть себя Богом.

 

Смысл Жизни как главная оценка

Говоря о смысле Жизни, Л.Н. Толстой констатирует: «Миросозерцание всегда дано ей (науке и философии) готовое религией. Религия открывает смысл жизни людей, а наука прилагает этот смысл к различным сторонам жизни». Из этого Л.Н. Толстой выводит правило: «…если религия даёт ложный смысл жизни, то наука … будет с разных сторон прикладывать этот ложный смысл к жизни людей»[14] (с. 109).

Поэтому смысл своей жизни он видит в снятии этой ложности с религии, выходя для этого за её рамки, в поле этики, более общей системы знаний. И хотя это даёт ему гораздо больше возможностей для обобщений и доказательств своей правоты, к сожалению, Л.Н. Толстой при этом использует стандартный научный метод упрощения, моделирования. Так поступает учёный, когда привлекая свой взор к нерешаемой старыми методами проблеме, сводит её, существенно упрощая, к хорошо знакомой ему узкой теме, не замечая при этом, что теряет её суть. А сутью религии пока что для нас является тайна.

Такой узкой темой, стянувшей для Л.Н. Толстого весь его доказательный ресурс на себя в ущерб истине оказалась тема человеческих слабостей служителей Церкви, что для него как для писателя-реалиста было естественно. Человеческие слабости затмили ему Тайну Неба, Бога, и, более того, он совершенно отказал в существовании тайны тяги Человека к Богу, как к Спасителю из пропасти вселенского одиночества.

Психологический аспект скрытой составляющей человеческой души, весьма жёстко ведомой Свыше, не признавался Л.Н. Толстым всерьёз. Он мог чисто логически обсуждать его, соотносить со смыслами, но заявить о том, что это и является главным управляющим каналом жизни отдельного человека, он не смог.

Чувственная часть души человека затмила для него духовную часть души. Божественная, самостоятельно живущая и не подчиняющаяся воли человека, высшая часть его души оказалась им проигнорированной полностью.

 

Мера Природы - источник смысла

Л.Н. Толстой пишет: «Основа веры есть смысл жизни, из которого вытекает оценка того, что важно и хорошо в жизни, и того, что неважно и дурно. Оценка всех явлений в жизни есть вера»[15] (с. 138). Оценка на нашем современном языке означает критерий, который, кроме сравнения с позиции вершины идеи, принятой за главную, ещё обеспечивает и самоорганизацию, и её поддержание во времени как целостность, и устанавливает меру во всех отношениях, внутренних и внешних.

Л.Н. Толстой, к сожалению, не понял, что в этой формулировке он проиллюстрировал лишь следствие, вторую половину цепочки Логики Природы, когда смысл жизни, или вера, задаются Высшими Оценками Глобального Критерия Природы, Бога, создавая этим своеобразное поле плодородия, а уже потом из них, признаваемых нами за абсолютные смыслы, вырастают наши оценки. Иначе возникает вселенский абсурд с пониманием так называемой Меры, ибо в Природе было до нас всё размерено и подогнано одно к другому.

Не признавать это означает не признавать ни Абсолюта, ни Бога. Л.Н. Толстой в данном случае непоследователен ни в рамках восточной философии, ни в рамках религии, ни в рамках даже простой логики. Он нарушил целостность собственной логики. Почему, что толкнуло его на это?

Казалось бы, он понимал, что люди вынуждены жить в условиях, которые им диктует Природа и Бог, но примириться с этим он не хотел. Отсюда масса противоречий, масса надежд на открытие истины в какой-либо теории, у какого-либо автора. По этой причине В.И. Ленин назвал Л.Н. Толстого Зеркалом русской революции, расчищающей поле плодородия совсем другому праву - праву отмены государств как орудия насилия, праву возвышения прав личности до прав общества, праву разума управлять инстинктами, в том числе и инстинктом размножения.

Но, может быть, главным достижением Человека в этой борьбе за свои права будет осознание им права выбора Жизни или Смерти до тех пор, пока человечество в целом не станет высоко духовным организмом, играющим в Игру с Выигрышем для Всех и каждого[16] (с. 78). Ибо страх Смерти - это голос Бессмертия, достижение которого возможно для людей лишь тогда, когда их ошибочное поведение будет тут же ими осознаваться с духовных позиций и корректироваться, что приведёт к постоянному и бесконечному возобновлению даже телесной и психической частей организма.

 

Выбор Духовной Этики

Необходимо исходить из требования Природы и Бога к людям жить по законам и правилам Духовной Этики[17] (с. 301).

Необходимо принять очередным этапом в человеческом знании открытие всеобщей критериальности Природы[18] (с 38). Необходимо принять метафизику как иллюстрацию тайн Природы, пока не познанную человеком.

 Необходимо принять Духовную Этику как чёткую научную систему оценок, вершины смысла жизни и правил поведения, системы, вытекающей из основной стратегии Природы в отношение Человека, даваемой нам Богом.

Необходимо принять понятие высшей нравственности, задать её с вершины Главного Критерия «Бог есть Любовь», который становится высшим для Человека.

 Необходимо принять, что нравственность мы слышим своей духовной душой как Голос Абсолютной Истины. А последняя не может принадлежать философии разума, она всегда метафизична, ибо диалог Человека с Богом ведётся не разумом, а душой.

Необходимо принять душу за данность нам Природой, данность высшую организменную, иначе и любовь остаётся лишь на уровне человеческого тела.


[1] Мир Г. Манифест. Россия на распятии. - Тула: ИАМ, 2003. - 40 с. Или страница: http://genmir.ru/Books/Manifest.rar.

[2] Мир. Г. Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке. - Тула: ИАМ, 2002. - 400 с. Или Общество. Сайт: http://soc.genmir.ru/.

[3] Мир. Г. Человек Будущего. Смысл Жизни. - Тула: ИАМ, 200. - 254 с. Или Академия Смысла. Сайт: http://genmir.ru/smisl.

[4] Мир. Г. Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке. - Тула: ИАМ, 2002. - 400 с. Или Критериальная форма сознания. Сайт: http://genmir.ru/traktat - книга «Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке».

[5] Там же, с 29. Или страница: http://genmir.ru/conf/p1/dok/mir14.htm.

[6] «Роковой ошибкой можно назвать заблуждения наук о Человеке, заблуждения психологического и философского плана, вытекающие из непонимания роли критериев как в Природе, так и в сознании Человека. Кибернетика говорит, что целостность в любой системе обеспечивает критерий, ибо он по-настоящему и управляет всеми её ресурсами, в том числе и законами, в ней действующими. Фактически, критерий – это закон законов. Гегель недвузначно указывал на присутствие в жизни людей, кроме наследственности и среды, третьей силы – Божественной. Свобода выбора, которая понимается без неё, означает лишь незнание причин выбора. И не более» (с.15). Мир Г. Манифест. Россия на распятии. - Тула: ИАМ, 2003. - 40 с. Или страница: http://genmir.ru/b/30.htm.

[7] Мир. Г. Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке. - Тула: ИАМ, 2002. - 400 с. Или сайт: http://genmir.ru/traktat - книга «Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке».

[8] Понтрягин Л.С. и др. Математическая теория оптимальных процессов. М.: 1969, 384 с.

[9] Б. Рассел. Почему я не христианин: Избранные атеистические произведения. Пер. с англ.- М.: Политиздат, 1987.  334 с.

[10] Мир. Г. Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке. - Тула: ИАМ, 2002. - 400 с. Сайт: http://genmir.ru/traktat - книга «Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке». Или сайт «Духовная Этика»: http://newsite.genmir.ru/.

[11] Л.Н. Толстой. В чём моя вера? Сб. статей. Сост., вступ. ст. и коммент.  Б.Ф. Сушкова, – Тула. Приок. Кн. Изд-во, 1989. – с. 304. Или http://genmir.ru/b/moy-vera.zip.

[12] Там же. Статья «Религия и нравственность», с. 284.

[13] Там же. Статья «В чём моя вера», с. 139.

[14] Там же, с. 109.

[15] Там же, с. 138.

[16] Мир. Г. Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке. - Тула: ИАМ, 2002. - 400 с. Сайт: http://genmir.ru/traktat - книга «Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке». Или сайт «Спасение и бессмертие человечества и человека»: http://genmir.ru/sos.

[17] Мир. Г. Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке. - Тула: ИАМ, 2002. - 400 с. Сайт: http://genmir.ru/traktat - книга «Человек Будущего. Трактат о Любви и Этике. Новые открытия о Человеке». Или сайт «Духовная Этика»: http://newsite.genmir.ru/.

[18] Там же, с 38, или страница: http://otkr.genmir.ru/.

29.11.2013

Для публикации на сайте принимаются работы авторские, позитивные, жизнеутверждающие. Автор сайта за сохранение авторских прав публикуемых материалов ответственности не несёт, но со своей стороны просит авторов указывать себя и делать ссылки на цитируемые материалы. Автор сайта просит всех, кто так или иначе использует то, что тут предложено, ссылаться на автора материалов и на сайт как на источник при их копировании.